Русские

Гнали вертолет через Средиземное море. Пока летели, то да се, обледенение, встречный ветер, (ну, все, все, не буду тут про сложности плакаться) вообщем, спалили керосин. Когда пришли в пункт назначения, то лампочки сигнализации аварийного остатка топлива уже горели. А тут — гроза, ламца-дрица. Над аэродромом висит «этажерка», — несколько самолетов кружат, кто повыше, кто пониже. Ждут улучшения погоды. А нам ждать нечего. У нас один вариант — садиться. И если повезет, то лучше всего на аэродром.

Ну, как садились рассказывать не буду (зачем я тут буду раскрывать секреты мастерства? Ха-ха.). Сели. Как сели — сам не понимаю. Заливало так, что после посадки рулить не смогли, — ни черта не видно. Тропический ливень — это вам не трали-вали, как справедливо заметила заслуженная Верка Украины Андрей Михайлович Данилко. Но сели.

И тут слышу в эфире какой-то борт диспетчера вызывает:

— Разрешите заход, уточните условия посадки.

Диспетчер в ответ сообщает, что на аэродроме гроза, видимость даже не нулевая, а с отрицательными значениями, ветер, болтанка и прочие прелести.

— О’кей, — отвечает самолет.

— Разрешите заход.

А надо сказать, что у них диспетчера не как у нас, они не запрещают посадку. Все на усмотрение экипажа. Но тут диспетчер уточнил:

— Вы уверены, что хотите зайти в таких условиях?

— Но ведь только что кто-то сел!

Секундная тишина. Видимо диспетчер подыскивал нужные слова, чтобы убедить экипаж в ошибочности принятого решения. Нашел и выдал в эфир самый убедительный аргумент:

— It was Russian.